навигатор в мире досуга

КУЛЬТПРОСВЕТ

          Расписание

Утончённая красота русского музыкального авангарда

Утончённая красота русского музыкального авангарда
О русских революциях в музыке, утончённой красоте русского авангарда и судьбе современной музыки в современной России. Интервью с композитором Владимиром Тарнопольским и впечатления от концерта.
Митя Просин

Музыка двух революций
Утончённая красота русского авангарда

10 сентября 2016 г. в Рахманиновском зале Московской консерватории состоялся интереснейший концерт. Это был один из пока довольно редких концертов, представляющих музыку советского авангарда и новейшие образцы академической музыки.

По странному недоразумению, современным слушателям, а нередко и профессиональным музыкантам произведения современных авторов (как, впрочем, и многие имена) оказываются попросту неизвестны. Существует даже довольно странное предубеждение, что «в наше время уже не пишут классической (имеется в виду академической) музыки.

Тем не менее, музыку такую пишут. И более того – она красива, интересна, концептуальна, вполне доступна для восприятия. На концерте, о котором идёт речь, два часа музыки пролетели как один миг.

Исполнение таких произведений в современной России – дело рук энтузиастов, вопреки всему верящих в правильность своего музыкального пути. Ансамбль «Студия новой музыки» (художественный руководитель – В. Тарнопольский, дирижёр – И. Дронов), пожалуй, едва ли не единственный в современной России коллектив, деятельность которого в полной мере посвящена современной академической музыке. Основанный в 1993 году, ансамбль осуществил множество уникальных премьер, связанных с творчеством русских и зарубежных композиторов XX-XXI веков.

Концерт назывался «Русские революции в музыке», и состоял из четырёх произведений. Два первых произведения относятся к периоду огромных культурно-социальных перемен, связанных с первым десятилетием Советской республики, и датируются 1927 годом. Реконструированная камерная симфония Николая Рославца (1881-1944), стилистически предвосхищающая многие ключевые моменты симфонизма XX века, и уникальная «Трапеция» Сергея Прокофьева (1891-1953) для небольшого ансамбля, звучащего здесь как полноценный оркестр: явный признак переосмысления философии оркестровки и звукописи начала XX столетия. Тембровая окраска и звуковая палитра, несущая на себе явный отпечаток своего времени, остаётся удивительно современной. Пожалуй, такая музыка могла бы быть написана и сегодня.

Два других произведения относятся к следующей «революции», эпохе перестройки и распада СССР, и созданы в 1991. «Музыка для десяти» А.К. Вустина (существующая в двух вариантах – как отдельное произведение, и как антракт для оперы этого же композитора «Влюблённый дьявол»). Произведение написано на текст Жана-Франсуа Лагарпа, содержащий своеобразное пророчество о Французской революции. Созданная в конце эпохи порождённого революцией государства, пьеса словно анализирует разрушительные, демонические стороны революции, содержит в себе своеобразное предостережение. В роли чтецов выступают музыканты ансамбля и сам дирижёр, декламирующие текст во время исполнения. В заключение концерта была исполнена пьеса для большого ансамбля «Кассандра», сочинение В.Г. Тарнопольского. Узнаваемые приёмы и стилистические ассоциации музыки второй половины XX века (Л. Хубер, Х. Холлигер, Л. Берио) здесь очень плавно соприкасаются с индивидуальной творческой философией и звуковой концепцией композитора. Сам Тарнопольский считает это произведение одним из наиболее важных в своём творчестве: с ним связано открытие особого измерения, которое композитор описывает как «внутренняя сторона звука». Как сказано автором в аннотации из программы концерта, «различные стороны звуковой материи – от зыбких, неустойчивых «шорохов» квазиэлектронной, как бы «размытой» мультифонии – до жёстких полиаккордовых конструкций, - выстраиваются как стадии единого, непрерывного процесса, переходящие одна в другую. Медленное накопление небольших изменений приводит к образованию всё новых фактурно-гармонических вариантов и, подобно генетической мутации, постепенно готовит их разрушение… Пьеса была закончена за несколько дней до известного путча. И получилось так, что задним числом сочинение приобрело особый символический смысл». Произведение воспринимается и как заклинание, и как многоуровневое созерцание, все потоки которого достигают предела в кульминационном соединении-столкновении, постепенно растворяясь в безмолвии, обретая к завершению пьесы привкус переосмысления, метаморфозы.

Философско-символический план исполненных произведений пронизан всеохватывающей красотой звука: такие пьесы можно воспринимать и на каком-то одном уровне, и на всех сразу. Современной академической музыке присуща своеобразная «полифония смыслов». Это одновременно и зашифрованное послание, и повод для наслаждения утончённой красотой многообразия тембров. Во всех отношениях это полноценное искусство, говорящее о вечных темах и потому всегда актуальное.

После концерта автор взял интервью у художественного руководителя «Студии новой музыки», композитора Владимира Тарнопольского.

Митя Просин: Почему, на ваш взгляд, современная музыка в России до сих пор не стала репертуарной? Уже имеется довольно большая аудитория, которой она интересна. С точки зрения слушателя, на мой взгляд, она вполне доступна для восприятия. И разумеется, это вовсе не какофония, не сумбур, а очень интересное и красивое искусство. Тем не менее, современная академическая музыка всё ещё остаётся экзотикой, представленной редкими фестивалями и лишь немногими абонементами.

Владимир Тарнопольский: Причин этому, конечно, очень много, я начну с самой главной. Я считаю, что наше общество пока попросту не нацелено на какое-либо развитие. Весь пафос нашего представления о будущем – это в лучшем случае воскрешение прошлого. Именно прошлое ставится как некий замечательный пример, при этом забывается, что далеко не всё в этом прошлом было так уж замечательно. Так что невнимание к современной академической музыке – это проблема общества, которое не имеет направленной вперёд парадигмы. Не знаю, каким словом лучше охарактеризовать эту ситуацию. Печально – это не то слово. Это очень опасно.

Concert-Tarnopolsky-1.jpg
Композитор Владимир Тарнопольский. Москва, 10 сентября 2016. Фото - Митя Просин (с)

В нашей стране пока нет внятной программы развития общества, как в техническом, так и в культурном плане. А между тем для развития имеются и вполне банальные причины. Сырьевые ресурсы ограничены, они не могут быть постоянным источником благополучия общества. То есть, даже такие обыденные реалии должны толкать общество к развитию, поиску других, более интеллектуальных путей достижения благосостояния. Ведь в мире постепенно потребление привычных ресурсов уменьшается, всё переходит на совершенно другие технологии. Мы за последние сорок лет прозевали несколько крупных технологических революций. Сейчас рискуем прозевать ещё одну. Если называть вещи своими именами, для общества и для страны это приговор. Поэтому я бы в первую очередь назвал причиной именно общекультурный кризис и отсутствие внятного понимания, куда идёт наше общество.

М.П.: А есть ли, на ваш взгляд, какие-то культурные механизмы, чтобы привлечь людей к новой музыке? Или просто дозреть нужно, и в большинстве своём люди у нас пока не дозрели?

В.Т.: Это хороший вопрос. Как Вы видите, как раз в Москве с публикой у нас на концертах проблем нет. Бывали случаи, когда просторный Рахманиновский зал не вмещал всех желающих. Проблемы есть с институциями, которые вообще-то по определению обязаны поддерживать развитие культуры. Начнем с того, что у нас в стране современная музыка не институциализирована. Вообще никак. У нас нет ни одного государственного Центра современной музыки, наподобие тех, которые имеются практически во всех цивилизованных странах. У нас нет ни одного государственного или филармонического оркестра современной музыки. У нас нет системы поддержки коллективов, на ней специализирующихся, у нас вообще нет государственной системы поддержки композиторов.

Мы патриотически бьем себя в грудь, защищая русскую культуру, но у нас нет ни нот, ни записей даже самых важнейших произведений раннего русского авангарда 10-20-х годов. А это композиторы, может быть, равновеликие Кандинскому или Эйзенштейну. В Московской консерватории мы в нашем Центре современной музыки разработали и уже больше 10 лет читаем специальный новый курс по современной музыке. Но в региональных консерваториях такой курс читать просто некому, да и не по чему – материалы-то не изданы.

В концертных организациях ситуация еще хуже. В одной Москве несколько десятков оркестров (!) играют в основном один и тот же репертуар, состоящий из примерно двадцати классических «хитов». Современная музыка – это своего рода аналог фундаментальной науки, здесь опробываются новые идеи, новые принципы. Непосредственной прибыли она не приносит, но без этого направления у нас будущего просто нет. А теперь представьте себе, что ансамбль вроде нашего, исполняет современную академическую музыку. Кто его поддержит? Филармония – нет, это экономически невыгодно! Частные спонсоры? – но для этого нужно обладать высокой музыкальной культурой, а такие спонсоры как-то не находятся. Если визуальное искусство легко становится объектом рынка (его можно продать), то новое музыкальное сочинение никак не укладывается в рыночный формат. Нашему ансамблю «Студия новой музыки» повезло. Мы являемся концертным и одновременно учебным коллективом консерватории, мы активно участвуем в образовательном процессе, и в концертных проектах. И консерватория нас поддерживает. Но консерватория – бюджетная образовательная организация с соответствующей материальной базой. Наши музыканты получает около десяти тысяч рублей в месяц, да и то не все, а лишь артисты основного состава.

А вот в других московских оркестрах с традиционным репертуаром, средний доход музыкантов составляет около пятидесяти тысяч рублей. Вот простой финансовый пример. Скажите, в какой оркестр пойдут работать музыканты? И ещё о конкуренции. Чтобы она была примерно равной в музыке, она должна быть такой же в сфере культуры в целом. Министерство культуры не должно давать идеологических советов, это диспетчерская, а не комитет по идеологии. Министерство призвано создавать условия для процветания культуры в её многообразии. Пока эти условия не созданы и у меня нет ощущения, что эта проблема вообще осознана.

М.П.: Планируются ли в этом году премьеры ваших произведений?

В.Т.: 12 января 2017 запланирована премьера моей новой пьесы в исполнении оркестра Мюнхенской филармонии под управлением Гергиева. В марте на открытии нового концертного зала в Берлине – Зала имени Пьера Булеза - пройдет премьера другой моей пьесы. И еще я работаю над новым оркестровым сочинением для Бетховенского фестиваля, который состоится на родине Бетховена в Бонне в сентябре 2017.

М.П.: Есть ли планы по исполнению Ваших сочинений в России?

В.Т.: Последние два года мои сочинения стали исполняться в России - недавно мою оркестровую пьесу Tabula Russia исполнил в Москве В. Гергиев. Год назад В. Юровский сыграл мое большое оркестровое сочинение «Дыхание исчерпанного времени», премьера которого прошла в Германии больше 20 лет назад. Не так давно две мои оперы были исполнены сразу в двух театрах – в Мариинке и Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко. До этого же, лет 25 практически ни один российский оркестр моими сочинениями не интересовался. Единственным моим исполнителем в России - зато каким! – более 20 лет оставался ансамбль «Студия новой музыки» под управлением И. Дронова.

В ближайшее время в России, кажется, никаких исполнений моей музыки не планируется. Конечно, как художественный руководитель ансамбля, я могу ставить свои премьеры хоть каждый концерт, но моя цель, как руководителя и как композитора вовсе не в этом. Я хочу, чтобы в программах «Студии» более-менее сбалансированнo были бы представлены разнообразные сегодняшние композиторские тенденции, разные стили и периоды ХХ века.

М.П.: Конечно, жаль, что в России о музыке современных композиторов порою просто не догадываются. Как и вообще о том, что в наше время есть хорошие академические композиторы. Порою талантливые музыканты из России за рубежом известны больше, чем у нас…

В.Т.: Да, это так. Наши наиболее интересные композиторы – и молодые, и старшего поколения – значительно чаще исполняются за рубежом, чем на родине. Не будет преувеличением сказать, что развитие современной русской музыки за последнюю четверть века происходило в большей степени за рубежом, чем в России, причем речь идет не о тех композиторах, кто эмигрировал из страны, но о тех, кто остался жить в России! Нужно называть вещи своими именами – бездействие или даже саботаж государственных структур тормозит развитие нашего общества и провоцирует отторжение наиболее ярких художников от самого этого государства.

30 сентября 2016
Митя Просин

Возврат к списку