навигатор в мире досуга

КУЛЬТПРОСВЕТ

          Расписание

Борис Фрумкин — художественный руководитель и главный дирижёр Государственного камерного оркестра джазовой музыки им. Олега Лундстрема

Борис Фрумкин — художественный руководитель и главный дирижёр Государственного камерного оркестра джазовой музыки им. Олега Лундстрема
В преддверии концерта в Протвино, нам удалось побеседовать с нынешним руководителем оркестра джазовой музыки им. Олега Лундстрема, пианистом и композитором, Народным артистом России, Борисом Михайловичем Фрумкиным. Созванивались мы сразу после возвращения Бориса Михайловича из Вены: коллектив в этом году участвует в крупнейших мероприятиях мира, посвящённых 70-летию окончания Второй Мировой войны, и накануне оркестр давал большой концерт в столице Австрии, посвящённый юбилею освобождения города от захватчиков.

25 апреля в 18:00 в  большом зале ДК «Протон» выступит Государственный камерный оркестр джазовой музыки им. Олега Лундстрема. Коллектив это легендарный, достаточно сказать, что это самый долгоиграющий джазовый биг-бэнд мира – создан он был в 1934 году.

С  оркестром пели начинающие звёзды советской эстрады – и, собственно, из него и выходили уже состоявшимися звёздами – Майя Кристалинская, Ирина Понаровская, Алла Пугачёва, Ирина Отиева. Ещё один известнейший музыкант-выходец из оркестра – Игорь Бутман.

Нам удалось побеседовать с нынешним руководителем оркестра, пианистом и композитором, Народным артистом России, Борисом Михайловичем Фрумкиным. Созванивались мы сразу после возвращения Бориса Михайловича из Вены: коллектив в этом году участвует в крупнейших мероприятиях мира, посвящённых 70-летию окончания Второй Мировой войны, и накануне оркестр давал большой концерт в столице Австрии, посвящённый юбилею освобождения города от захватчиков. А 6 мая Оркестру предстоит выступать в здании Генеральной Ассамблеи ООН с концертом-посвящением 70-летию Победы.

Концерт организован Молодёжной арт-группой «ПРОсвет» совместно с международным фестивалем «МузЭнерго». Билеты можно приобрести в кассе ДК «Протон», (8.(4967)74-38-74), и по телефонам 8.(926)422-04-88, 8.(916)485-50-58

Борис Михайлович, первый вопрос, который хотелось бы Вам задать, касается наукоградов: отличается ли аудитория или отличалась ли она раньше, в Советские времена?

Конечно, в наукоградах публика более продвинутая. Это так было всегда. Научные города всегда были во главе каких-то современных движений, потому что люди там работают с образованием, и зачастую это физики, а физики – знаете, даже было в 60-х годах такое определение «физики и лирики», и в данном случае это даже не противопоставлялось, а говорило том, что физики интересуются искусством. К примеру, в годы моей молодости технические ВУЗы, например, МИФИ, постоянно участвовали в джазовой жизни Москвы. Там  проводились фестивали, там были свои собственные замечательные эстрадно-джазовые коллективы. И мы уже привыкли к тому, что в Москве в институтах именно такого профиля больше интересовались джазом, нежели в гуманитарных ВУЗах. Не знаю, почему, но и очень много музыкантов вышло из научно-технической среды: Георгий Гаранян окончил Станкин, знаменитый саксофонист Алексей Зубов – мехмат МГУ с красным дипломом и, несмотря на это, занимался всю жизнь джазом, Алексей Козлов окончил архитектурный, тромбонист Константин Бахолдин – тоже Станкин. Не знаю, почему, но джазом больше интересовались студенты-технари. В какой-то мере это наследие сохраняется в наукоградах, потому что там живут люди, которые были выкованы именно в этих учебных заведениях.

А какую программу вы покажете в Протвино?

Именно учитывая, что публика подготовленная, мы бы хотели показать что-то из последних работ: у нас есть джазовые обработки классики – их не так много, но мы начали этим заниматься. Конечно, мы рискуем навлечь на себя обвинения в плохом вкусе, но здесь, с моей точки зрения, всё зависит от качества обработок. Такие обработки исполнялись всегда – и оркестром Дюка Эллингтона (известнейшие вариации на сюиту «Пергюнт» Грига и «Щелкунчика» Чайковского), и оркестром Гленна Миллера. И мне кажется, что это замечательно, потому что музыка эта небанальная,  созданная великими мастерами, и каким-то образом она поразительно сохраняет свой дух. Известно, например, что Сергей Рахманинов, когда жил в Америке, столкнулся с тем, что один из джазовых оркестров обработал его Вторую прелюдию – он очень смеялся и ему это очень понравилось. Мне кажется, что драматизм по этому поводу, который остался ещё с советских времён – «не смейте трогать святое» — сегодня выглядит уже даже немного смешно.

Ведь Вы были знакомы лично с Олегом Леонидовичем. Расскажите немного о нём.

Я был знаком, но, к сожалению, очень мало. Он был очаровательным человеком. Мы общались в год моего пятидесятилетия – в 1994 году, тогда по случаю моего юбилея был концерт в Центральном доме работников искусств, на этом концерте были мои друзья и большие музыканты. Вот в этот период мы общались с Олегом Леонидовичем. Он был потрясающий и – как это часто бывает у джазовых музыкантов – возраст не имел никакого значения, мы просто были на одной волне.  Это, кстати, касается и классических музыкантов – они обычно очень просты, доступны и легки в общении, и сохраняют в себе какую-то детскую непосредственность.

А почему Вы решили заниматься музыкой профессионально?

Я не решал, за меня решил мой папа (Михаил Фрумкин, известный джазовый трубач – прим. ред.), который отвёл меня в пять лет к педагогу – и после этого начались мои мучения. Ну а потом я постепенно втянулся, в чём мне помог пример отца, который безмерно любил музыку и для которого это был главный интерес, и, конечно же, первые опыты совместного музицирования, которые состоялись, когда мне было лет четырнадцать. Я просто понял, что без этой музыки моя дальнейшая судьба бессмысленна. Во всяком случае, я никак не мог себе представить, чтоб моя жизнь была связана с классикой, хотя и получал я классическое образование.

Сложно ли руководить оркестром?

Сложности вообще возникают большие. Вот здесь – обратная сторона медали. Дружба между музыкантами и жизнь «одним братством» имеет негативную сторону для руководителя: руководить, будучи с большинством музыкантов запанибрата, очень сложно. Необходимо поставить себя таким образом, чтобы не потерять и дружбу, и в то же время в рабочие моменты вести себя, как руководитель.  В 82 году я стал руководить ансамблем «Мелодия» после Гараняна, и это был коллектив, где работали мои ближайшие друзья. Это было сложно, потому что мы все были на «ты», знали друг друга как свои пять пальцев. С Оркестром имени Лундстрема было проще, потому что это не были мои товарищи. Хотя, конечно, многие из них сейчас стали моими друзьями.

Часто ли меняется состав оркестра, уходят или приходят новые люди? И каков возрастной состав оркестра?

Очень мало меняется состав, иногда сам музыкант принимает решение, что ему будет где-то лучше, как правило, из-за творческих моментов. Для меня же, как для руководителя, основным критерием являются профессиональные качества музыканта. Но текучки у нас нет. За то время, которое я руковожу оркестром (Борис Фрумкин является главным дирижёром оркестра с 2007 года – прим. ред.), поменялось только два или три человека.  Что касается возраста, у нас есть музыканты по 25-26 лет, а есть и такие, которым под 70.

Борис Михайлович, ну и под конец расскажите о своих личных музыкальных предпочтениях.

Если говорить о моих предпочтениях, то часть из них осталась неизменной на протяжении жизни, но в каждый период жизни обычно музыкант интересуется чем-то другим. И зачастую это связано даже не с продвижением каких-то новых идей в своём творчестве, а совсем наоборот – когда какая-то музыка, которая нравилась в юности вдруг начинает вновь интересовать сейчас. Моя неизменная любовь – оркестр Дюка Эллингтона, я собираю коллекцию и у меня уже порядка 120 виниловых пластинок с их записями.

А есть ли у Вас какой-то любимый инструмент, без которого не обходится Ваша собственная музыка?

Я, в отличие от многих композиторов, не могу обходиться без фортепиано.  Когда я что-то сочиняю, мне совершенно необходимо слышать фортепианный звук. А что касается любимого инструмента – сказать сложно. Я ведь родился в семье трубача, и поэтому очень люблю джазовую трубу, начиная с классика Армстронга и через знаменитых свинговых музыкантов – Банни Бэрригана, Харри Джеймса – и до довольно современных трубачей, таких, как Майлз Дэвис. И саксофонистов очень много люблю – не перечесть. Знаете, кто любит джаз, любит джаз во всех его проявлениях.


Возврат к списку